Пришли пятидесятые годы, та пора, когда писатель Кублицкий с удостоверением специального корреспондента «Литературной газеты» впервые выехал за пределы нашей страны, начал, по добродушно-ироническому его выражению, колесить по материкам и странам.
Там, за рубежом, поначалу непривычно было сибиряку рекомендовать себя: «Ай эм э форина. Я иностранец». Иностранные улицы и города, горы и пустыни часто становились теперь его рабочим местом.
Он наблюдал, как и чем живут люди у подножия небоскрёбов Нью-Йорка и под метёлками иракских финиковых пальм, на улицах Стокгольма и Белграда.
Люди, прежде всего люди и их жизнь по-прежнему занимали писателя Кублицкого, ставшего писателем-международником. И новое дело он научился делать с той же основательностью, с которой делает всё в своей жизни.
И с высоким чувством ответственности человека, который дорожит своей репутацией и никогда не позволит себе наплести небылиц, пользуясь тем, что Нил не так знаком его читателю, как Волга. Он писал книги о египтянах, иракцах, шведах, норвежцах, американцах, югославах. Талантливые, серьёзные, честные книги.