Статья сфокусирована на реформе духовно-учебных заведений 1867 г., в ходе реализации которой Учебный комитет Св. Синода посредством многочисленных циркуляров, а также с помощью выездных ревизий пытался организовать в духовных училищах и семинариях внеклассное чтение. В начале статьи рассматриваются основные документы, регламентировавшие постановку внеклассного чтения, а также анализируется понимание чтения как инструмента воспитания нового типа «просвещенного священнослужителя». Затем на основе ревизий показано, как реформа реализовывалась на местах, с какими сложностями сталкивались преподаватели, которых устав обязал организовать внеклассное чтение, но при этом не снабдил инструментами его контроля. Дополнительно анализируется инфраструктура чтения — фундаментальные и ученические библиотеки, их количественный состав и особенности комплектования. Наконец, в финале рассматривается случай Вологодской духовной семинарии, превратившейся за три года, с 1872 г. по 1875 г., из передового учебного заведения, поставившего организацию чтения на небывалую высоту, в совершенно неблагоустроенное, поскольку ее ученики использовали полученные навыки, читая книги, «не соответствующие целям духовного воспитания». Анализ организации внеклассного чтения в духовно-учебных заведениях позволяет усложнить наши представления о практиках чтения поколения 1870-х гг., показав, что навыки чтения и письма о прочитанном, характерные для этой когорты читателей, могли формироваться в учебных заведениях благодаря усилиям педагогов, а не вопреки им
Статья посвящена чтению литературы о «новых людях», живущих накануне великих перемен, которые и начнутся благодаря им. Несмотря на то, что влияние такого рода текстов на формирование народнического движения и — шире — поколения 1870-х гг. давно стало общим местом в историографии, историки, как правило, обращались к отдельным произведениям, доказательством «влияния» которых служила частота их упоминаний в автобиографических текстах. Исследователи анализировали содержание романов и повестей о «новых людях», предполагая, что описанные в них герои создавали модели жизнестроительства для своих читателей, чтобы они могли преобразовать сначала свои жизни, а затем социальный и политический порядок Российской империи. Статья предлагает отказаться от прямолинейных представлений о том, что тексты оказывают непосредственное влияние на читателей. Анализ двух читательских дневников и переписки молодых людей первой половины 1870-х гг. позволил проследить как широкий репертуар прочитанных книг, так и правила их интерпретации. Автор приходит к заключению, что читатели поколения 1870-х гг. воспроизводили особую модель чтения, представления о которой были наиболее отчетливо сформулированы в статье Д. И. Писарева «Наша университетская наука». Она предполагала самостоятельную интеллектуальную работу над осмыслением прочитанного, причем содержание литературы оказывалось вторично по отношению к интерпретации. Многочисленные романы воспитания, наводнившие российский книжный рынок, закрепили предложенную критиком модель: их герои читали по аналогичным правилам и, избежав падения, превращались в «настоящих людей». Установка на самостоятельный интеллектуальный труд приводила к тому, что восприятие прочитанного могло выходить далеко за пределы привычной современному исследователю интерпретации значимых текстов, таких как романы И. В. Омулевского или Д. Л. Мордовцева, а «новые люди» — подвергаться критике. Главным, чему передовая литература учила читателей 1870-х гг., было собственно чтение